Проще говоря, в Казахстане физически мало денег, чтобы экономика работала на высокой скорости, а бизнес — мог расти, инвестировать и выдерживать шоки. Эту тему Дамир Мусин, управляющий партнер Atlas Partners, называет «центральной, но часто незамеченной» структурной проблемой казахстанского рынка.
Что такое монетизация и почему она важна?
Монетизация экономики — это отношение денежной массы (M2) к ВВП. Этот показатель показывает, насколько экономика «напитана» деньгами — достаточно ли в ней оборотной крови для сделок, инвестиций, кредитования и роста.
И здесь Казахстан резко выбивается из мировых норм. Уровень монетизации Казахстана — 36-39% ВВП (данные Нацбанка РК, 2023-2024 гг.).
Для сравнения:
- Россия — 55-60% ВВП.
- ЕС — 100%+ (ЕСВП публикует значения для еврозоны в диапазоне 95-110%).
- США — около 90%.
- Китай — более 200% (данные МВФ).
То есть Казахстан по насыщенности деньгами ближе к странам с недоразвитыми финансовыми рынками, чем к быстрорастущим экономикам.
Дамир Мусин формулирует это предельно прямолинейно: «Это значит, что денежной массы недостаточно, чтобы обеспечить обороты бизнеса и инвестиционный спрос».
Когда в экономике мало денег, происходят три закономерных эффекта:
- Компаниям не хватает оборотных средств. Бизнес живет в режиме постоянного «денежного голода» — даже если прибыль есть на бумаге, свободных денег для работы нет.
- Банковский кредит становится сверхдорогим. Чем меньше денег в системе, тем дороже их цена. Когда базовая ставка — 18%, кредиты для МСБ — 21-27%, депозиты — 16-18%, то даже хорошие проекты становятся экономически бессмысленными.
- Любой шок приводит к кассовым разрывам. Слабая денежная насыщенность делает экономику чувствительной к любым стрессам:
- росту инфляции,
- падению тенге,
- снижению экспорта,
- внешним маржинальным шокам.
В такой системе даже небольшое колебание превращается в кассовые разрывы и цепочки задержек платежей.
Высокая ставка лишь усилила проблему — но не создала ее
Ставка в 18% лишь надавила на то, что и так было слабым звеном. «Нацбанк поднял ставку — и это мгновенно высосало деньги из оборота», — отмечает Дамир Мусин. «Депозиты стали сверхпривлекательными, деньги ушли в банки».
Но ключевое — до высокой ставки в экономике уже было мало денег. Система, где монетизация ниже 40%, не может дать дешевый капитал даже при низкой базовой ставке: денег объективно слишком мало, чтобы разогнать кредитование.
Почему в Казахстане так мало денег?
Дамир Мусин выделяет несколько факторов, которые усиливают «денежный голод» Казахстана.
- Неглубокий финансовый рынок. «Выбор для бизнеса простой: или депозит, или рискованный проект», — говорит он.
В Казахстане:
- мало долгосрочных инструментов,
- слабый корпоративный долг,
- мало частных институциональных инвесторов,
- низкий уровень доверия между участниками рынка.
Рынок капитала не способен перераспределять деньги туда, где они нужны.
- Слабая валюта усиливает спрос на долларовую ликвидность. Тенге реагирует на нефть, геополитику, мировой долларовый цикл, цены на металлы. Любой шок вызывает бегство в доллары, высасывая тенговую ликвидность из оборота.
- Население накапливает наличность, а бизнес — теряет ее. По данным Нацбанка, объем наличных в обращении вырос на 14-15% год к году. «У бизнеса кэша стало меньше — он переместился в депозиты или ушел в «наличку под подушкой», — отмечает Дамир Мусин. Парадокс: население копит, а бизнес испытывает голод.
Что происходит, когда денег мало?
Недостаток ликвидности уже приводит к эффектам, которые казахстанская экономика не видела 20-25 лет. Например, бартер возвращается как способ закрыть обязательства. «Это романтично, пока бухгалтер не спрашивает: «И что я с этим трактором запишу в оборот?»», — иронизирует Дамир Мусин.
Но это еще не все. Важный тренд: активы дешевеют, причем резко. Случаи продажи за 30-40% от оценочной стоимости — уже не исключения, а тренд. Происходит перераспределение собственности. Компании с ликвидностью покупают активы тех, кто не выдержал разрывов. То есть низкая монетизация запускает системный процесс: деньги растворяются у одних и концентрируются у других.
Сколько денег не хватает бизнесу?
По оценкам Дамира Мусина:
- потребность МСБ в дешевом кредитовании: 6-7 триллионов тенге,
- объем субсидируемых программ «Даму»: 800-900 млрд тенге.
То есть система покрывает лишь около 12% потребности.
Перспектива 2024-2026 годов
Высокая ставка долго не позволит поднять монетизацию, резюмирует эксперт. Даже ее снижение не даст быстрый эффект — денег в системе мало. Активы продолжат дешеветь — пока ликвидность низкая, сделки будут заключаться по скидкам. Перераспределение собственности усилится — побеждают те, кто смог удержать кэш. Бизнес будет работать на пониженной скорости. Да, бизнес-среда будет искать новые источники финансирования, но госгарантии, проектные финансирования, частные фонды — все это лишь частичные решения. И пока эта структурная проблема не решена, казахстанский бизнес будет работать по логике выживания:
держать кэш, избегать рисков и ждать, когда экономика снова наполнится деньгами.
